Sirius

ЛСД перевод "Восприятие и знание" Фрэнсис Ваугхан

Рекомендуемые сообщения

Восприятие и знание

эссе Фрэнсис Ваугхан из книги Psychedelic Reflections
перевод для форума ЦКП. первая версия
оригинальный текст взят с https://erowid.org/psychoactives/writings/vaughan_perception.shtml

Приятного чтения!

Было сделано мало контролированных исследований психоделиков. Но мой собственный опыт, совмещенный с моим наблюдениям сотен клиентов, студентов и знакомых, кто использовал ЛСД в контрольных и без контрольных обстановках, убедил меня, что мы еще много может узнать из правильного исследования этих сильных веществ, меняющих сознание. Недостаток исследований не уменьшает воздействия психоделического опыта на жизнь людей и культуру в целом. Психология в широком смысле не успевает за персональными открытиями в измененных состояниях сознания, многие из которых были вызваны ЛСД и схожими психоделическими субстанциями.

В последнем десятилетии появилась трансперсональная психология, как ответвление психологии, особо заинтересованной в изучении человеческого сознания. Она пытается расширить поле вопросов психологии, чтобы та включала психоделический опыт, а также похожие состояния, вызванных через практику медитации и других дисциплин. Как трансперсональный психолог, я была частично заинтересована в изучении сознания, так как это относится к психологическому здоровью и благополучию. Моя клиническая практика посвящена содействию при взрослении и развитии, и часто граничит между психологическими и духовными областями.

Мое знакомство с ЛСД случилось при оптимальных условиях. В своей книги, LSD Psychotherapy,(1) д-р. Станислав Гроф рассматривает, что больше всего ценят обычные люди, участвуя в контролируемых психоделических сессиях, а также то, что опыт может направлять их к самореализации. Мой собственный опыт поддерживает эту точку зрения. Как субъект в ранних исследованиях ЛСД, я была основательно проверена  и хорошо подготовлена. Я также имела возможность общаться с другими субъектами, кто ощущал, что извлек из опыта пользу. Моя первая сессия была глубокой и потрясающим мистическим опытом. Последующие сессии казались менее важными, но служили как напоминание идей, к которым меня привел тот первый опыт.

Самая важная особенность моего психоделического опыта, то качество сознания, когда оно расширилось от обычного чувственного диапазона к широкому концептуальному восприятию, которое определило относительность всего пространство-временного восприятия. Я думаю, термин узнавания (осознания) особенно подходит, так как знание, которое внезапно открылось мне под влиянием ЛСД, кажется вспомненным, нежели наученным. Я испытала благоговение от расширения сознания, и все же чувствовала, как лишь приоткрываю то, что всегда знала, так как истина, которая ранее была скрыта за ширмой относительно бессознательного. Обманчивая, изменчивая природа обыденной реальности стала кристально-чистой. Я также поняла как обычно ограниченное поле чувственного восприятия дает тебе видеть лишь крупицу реальности, неизбежно искаженной, чтобы удовлетворять персональные проекции и предпосылки.

Во время опыта, я прочувствовала, что мистики всех времен называли универсальной истиной сущего. У меня есть академические знания философии и сравнительным религиоведением, но теперь мистические учения приобрели для меня целое новое измерение. Похоже, мое восприятие перешло с плоского, двумерного интеллектуального понимания литературы, к трехмерному ощущению погружения в мистическую реальность.

"Вечная философия" и эзотерические учения всех времен вмиг приобрели смысл. Теперь я понимала, почему духовным искателям указывали смотреть внутрь, и бессознательное проявилось не как всего лишь концепт, но бесконечное вместилище созидательного потенциала. Мне показался проблеск природы реальности и человеческого потенциала внутри этой реальности, вместе с прямым опытом той, кто я есть, свободной от миража ярлыков и ограничений сознания. Мое понимание мистических учений, Восточных и Западных, индуизма, буддизма, христианства и суфизм-подобных, высоко подскочило. Я заметила трансцендентное единство в основе всех великих религий, и впервые поняла смысл экстатических состояний.

Я получила опыт единения с богом и открыла, что моя неудовлетворенность с традиционной религией не из-за смерти бога, как полагают некоторые теологи, но из-за обедневшей концепции бога в настоящее время. Кто бы ни говорил о боге, пустоте, себе, бытии, блаженстве или сознание, неважно, отстраненные от опыта, эти слова, как пальцы, указывающие на луну; они имеют малое сходство с той глубиной осознания, что стало доступно, когда я отбросила предубеждения, касающихся естества вселенной. Как я знала, такие идеи о природе сознания были доступными только редким личностям, зачастую продвинутым практикам духовных дисциплин.

Мировоззрение больше всего подходящее к этому опыту было точно мистическим. Ни субъективная, ни объективная сторона не способна охватить тотальность опыта. Возможность переступить границу связки "Я и Не-Я", иллюзорная сущность эго, взаимозависимость противоположностей, относительность дуализма и разрешение парадокса, все это проявляется в трансцендентном. Все ментальное содержание было просто игрой или танцем жизни и все, что можно знать о сознание попало в центр моего внимания. Психодинамический материал, который теперь был осознаваемым казался неуместным. Моя персональная драма была не более значимой, чем убегающий солнечный зайчик. Даже чувства радости, экстаза и освобождения от привязанностей, были менее важны, чем идея и ощущение понимания, или вспоминания, невыразимой истины (правды). "Узнай правду, и правда сделает тебя свободным" были лучше всего подходящими словами, запечатлевшими сущность опыта. Я ощущала легкость быть именно той, кто я есть, свободной от страха и социальной скованности, и наполнена любовью, и состраданием ко всему сущему.

Независимо от того, что многие пришедшие идеи были забыты, немало осталось тех, которые повлияли на мою дальнейшую жизнь. Мне казалось, что я могу видеть, сколь много страданий человек приносит себе сам, как сильно наши взгляды формируют нашу реальность, и очнулась, придя к понимаю, что жизнь – это сон нашего же созидания. Сноподобное качество существования, неральность поблекший воспоминаний, и фантазий будущего, и принятие взаимосвязей всех вещей; те идеи, подтвержденные впоследствии, чем больше я изучала многолетние учения Восточных и Западных созерцательных традиций.

Я сильнее стала уважать христианское учение о прощении. Убедилась, как наше осуждение ранит нас самих, и как трудность в прощении себя за несовершенство, способствует невротической вине и тревоге. Я не просто испытала самопрощение, но признала, что прощать, в сущности, нечего. Это сняло с моих плеч груз, и меня переполнило чувство любви и прощения ко всем живым существам.

Субъективная природа времени проявилась с той же четкостью. Мое Ньютоновское мировоззрение сильно пошатнулось, достаточно для того, чтобы более менее легко принять нелепые предположения, исходящие из новых данных субатомной физики, о которых я узнала после. А также парапсихологический феномен более не казался неприступным. Факт того, что мы можем объяснить роль человеческого опыта средствами существующей парадигме указывал, что парадигме нужен пересмотр, нежели оправдываться нехваткой данных.

Впервые я поняла, когда говорят "невыразимое". Перенести в слова субъективную истину моего опыта просто невозможно. Спала завесе перед мои внутренним видением, и я поняла, что наблюдаю не просто картинки или формы, но суть самой истины. Двери восприятия отворились настолько широко, будто вовсе пропали. Все что осталось, так это бесконечная бытийность. Кришнамурти характеризовал истину, как непроторенный край; подходящее для этого описание.

Я испытала милость бога. Я по настоящему была одарена бесценным подарком. Понимаю, почему люди на протяжении истории беспрестанно преследовали истину и стремились к просветлению. Теперь знаю, что побуждало некоторых сидеть в пещерах годы, чтобы приблизиться к просветлению, из-за чего некоторые желали умереть, отстаивая свои идеалы, и почему могли вытерпеть страдания. Если аскетизм годится, как способ получение этого состояния единства, я вполне понимаю выбор аскета. Эссенция моей бытийности была идентична с безвременной эссенцией всех живых существ, и бесформенность суть формы, и вся вселенная отражена в каждой душе, и моя обособленность – это только иллюзия, своего рода сон. Я полностью проснулась от него в тот момент.

Когда я взглянула на старые страхи и хитрости моей психики, мне удалось четко рассмотреть возможность выбирать себе субъективное состояние. Сознание казалось бесконечно пластичным. Я могла сфокусировать линзы внимания на что угодно. Барьеры и сопротивления пропали, и все страхи ушли с ними. В тот самый момент я знала, что боятся нечего. Только формы моих мыслей могли напугать меня, и видела их я будто в осознанном сне, заполняющих все поле моего внимания. Я была свободна выбирать, служить им или нет. Но мой выбор пал на еще большее погружение в опыт чистого бытия без выдуманных искажений.

Искренняя любовь. Вот каким был эмоциональный тон этого опыта. После того, как снялись ограничения, я могла ощутить превеликую ширину моей любви к самой жизни, к мужу с ребенком. Они были идеальны просто являясь теми, кем были, но я не нуждалась в них и поэтому не боялась, не относясь к ним, как к своей собственности. Одной только жизни было достаточно. Также я была хороша тем, что просто была собой. Чувства неполноценности и неуверенности оставили меня в покое.

Мое эстетическое чувство стало сильнее, не только на протяжении часов сессии, но и после тоже. Эффект длился целых пятнадцать лет. Мое уважение к музыке, искусству, природе и людям, с того времени продолжает расти. Я помню, что меня особенно поразило новое звучание музыки. Я могла посмеяться над собой в прошлом, которая была "не столь музыкальна". Меня переполняли чувства от каждой сыгранной ноты, и когда меня не отвлекали, каждая композиция задевала отдельный аспект моей души, и центром каждой являлась неподвижная точка чистого бытия, где можно испытать единство с богом.

Я стала по-новому уважать мой собственный выбор и роль сознания в создание опыта. Впервые я увидела возможность брать ответственность за мой опыт. Также ощутила, что я истово принимаю участие в универсальном человеческой установке. Весь мой опыт, включая опыт разделенности и одиночества, был чем-то общим со всеми люди. Хотя моя персональная история и события жизни были уникальны, лежащие в основе единство жизни стало отчетливо заметно. Формы экспрессии и опыта были широки, но основные качества бытия универсальны.

Я также чувствовала уменьшение неопределенной тревоги и сильно рассеяла страх смерти. Как иллюзорная природа многих моих волнений и страхов стали заметны, я стала более доверчивой и принимающей себя, и больше возросло желание войти в незнакомые ситуации и риски в исследование новых креативных замыслов. Как только меня оставили чувства нейротической вины и неполноценности, моя возросшая способность расслабляться также способствовали увеличению сексуального  удовольствия. Многократно возросло уважение к самой жизни и простым повседневным делам. Я стала более открытой интимной жизни, стало лучше получаться давать и принимать без страха любовь.

Появилось желание быть полезной, внести некоторый вклад в общее дело через свою работу. Также я стала больше принимать парадоксы и неоднозначность. Узнаваемость взаимосвязи противоположностей с того времени стала полезным терапевтическим инструментом в моей практике; я часто думала о психологическом подъеме, как баланс и синестезию противоположного. В работе с другими для лечения внутренних расколов и конфликтов, позволяя им брать возрастающую ответственность за их собственные жизни и благополучие, у меня появилось много возможностей ценить это качество.

Эффекты этого опыта казались эквивалентными с тем, что я могла ожидать за несколько лет терапевтической практики. Я стала способна видеть сквозь и оставила много ограничивающих шаблонов мысли, и поведение, которое раньше казалось автоматическим и за осознанным контролем. Кое-что из долговременных эффектов сразу проявились в персональной жизни. На несколько месяцев после этого опыта я оставалась в полу-эйфорическом настрое, и я все время прибывала в любви. Все в моей жизни казалось таким, каким должно быть. Все было в порядке. Никакой малый момент, который обычно расстраивал больше не имел значения. Я испытылвала состояние внутреннего покоя и безмятежность, что позволяла мне более эффективно сладить со всем, что мне нужно, пока ощущалось прикосновение с божественным внутри.

Этот период моей жизни совпал с тем, что казалось временем новой надежды для человечества. "Дети цветов" Сан-Франциско с радостью восстали против старого порядка, и лучшее будущее виделось в пределах досягаемости. Эйфория будто пронизывала воздух; более низменная сторона психоделии увиделась только через некоторое время. Мой интерес в понимании опыта привел меня к высшей школе, чтобы изучать психологию, но скоро я поняла, что Западная психологическая модель не могла вмещать все это. Тем не менее, я знала, что я не уникальна. Многие другие люди сообщали о схожих опытах. Восточные традиции казались лучшими картами для этого внутреннего мира и они также предлагали инструкцию достижения подобных состояний без использования химикатов. Теперь я могу понять, будто впервые, глубину мудрости в их учениях и мистических доктринах всех веков и всех культур. Пока я подбираю слова, которые лучше пойдут описать мой собственный невыразимый опыт, я больше зауважала личностей, кто пробуют связать их прозрения с литераторством или искусством в целом. Мне стали интересны подходы интуитивного получения знания; много лет позже, я написала касательно развития интуиции книгу "Awakening Intuition".(2)

Интеллектуально было непросто совместить то, что я узнала в рабочие психологические модели. Я увидела нужду сформулировать новые психологические теории, которые бы могли охватить подобные опыты. Среди Западных психологов, только Карл Юнг обращался к трансперсональным опытам. Он написал "...Факт в том, что подход к нуменозному – это настоящая терапия, и поскольку вы достигаете нуминозного опыта, вы освобождаетесь от проклятья патологии."(3) Это, по-видимому, верно для моего опыта, но позже стало явно, что психоделический опыт сам по себе необязательно терапевтический. Популярность психоделиков сильно возросла, но немного тех, кто достиг терапевтической пользы, как я.

В его обширном исследовании ЛСД психотерапии, Станислаф Гроф отметил, что трансперсональные опыты случаются редко при начальных сессиях психоделический терапии, но обычны в дальнейших (продвинутых) сессиях. (1,4) Гроф предоставил детализированную карту "опытов смерти/перерождения", которые как он понял являются терапевтическими для многих его субъектов. Опыт смерти эго может являться освобождающим и экстатическим, как и для меня, но также способен быть ужасающим для человека, кто не готов. Однако, под подходящим, бережными контролируемыми условиями, для субъекта легче справится с трудностями тем, что он отпускает ограничения самоидентификации.

Феноменологически, личные свидетельства по вызванным препаратами мистическим опытам могут быть неразличимы от спонтанных мистических состояний. В любом случае, эффекты не всегда продолжительны. Проблеск большей реальности, который предлагают эти опыты могут изменить жизнь человека, если он или она выберет их интегрировать с жизнью. Если, однако, опыт подавлен, отвергнут, или свелся на нет, он может только содействовать усугублению экзистенциальной вины и тревоги. Когда человек неспособен стабилизировать такой проблеск в трансцендентную реальность и соединить с имеющимися системами веры, они точно могут нарушить обыденную согласованность каждодневной жизни.

Трансперсональная психология (5,6,7) пыталась сформулировать концептуальный каркас для таких опытов, так как они точно не собирались пропадать. Даже при том, что психоделики были запрещены, народ продолжает экспериментировать, и официальное исследование продолжает сильно отставать. Больше того, очевидные параллели между такими опытами и теми, что описывают мистики, поднимают много вопросов для профессионалов в области психического здоровья. В трансперсональной области, где психологическое и духовный рост одно целое, психоделики являются сильными инструментами для расследования сознания; они также дают нам возможно расширить наше понимание человеческого разума и природы креативного сознания. Готовность ставить под вопрос наши представления и держать открытым разум, с расчетом потенциальной пользы и потенциального вреда, весьма важно.

За последнее десятилетие я практиковала трансперсональную психотерапию и тренировать терапевтов работать в этой области. Недостаток серьезного изучения в поле психоделический веществ, к сожалению, ограничило их использование до бесконтрольного личного экспериментирования. Нехватка изучения очевидный недостаток, когда терапевты так часто сталкиваются с ситуациями, в которых клиенты были причастны к бесконтрольным экспериментам. Хотя многие люди в нашей культуре принимали психоделики, мало терапевтов способны оценочно перевестипсиходелические опыты в полезное русло. Психоделики, как и все мощные инструменты, могут использоваться искусно для пользы человечеству, или неумело, нанося ущерб тем, чье невежество ведет к неправильному употреблению.

Пока мы ищем пути для понимания возможностей бесконечных ресурсов человеческого сознания, я считаю, что потенциал психоделичесий инструментов для изучения неуместно игнорировать. Сегодня, когда выживание нашей планеты поставлено на карту, присутствует нужда необходимости работать ответственно с каждой гранью человеческих стремлений. Отказавшись от того, на чем могут погореть дураки, мы можем отвернуться от значимого изучения о человеческом опыт и том, как работает разум. Люди разных взглядов и подходов должны объединиться в исследовании универсалий психологического здоровья и благополучия, и работать в поиске путей содействия экспериментам, которые питают рост цельности для всех.

Примечания

1. Grof, S. LSD Psychotherapy. Pomona, CA: Hunter House, 1980.

2. Vaughan, F. Awakening Intuition. New York: Doubleday, 1979.

3. Jung, C.G. G. Adler (Ed.). Letters. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1973.

4. Grof, S. Realms of the Human Unconscious. New York: Viking, 1975.

5. Walsh, R., & Vaughan, F. (Eds.). Beyond Ego: Transpenonal Dimensions in Psychology. Los Angeles: J.P. Tarcher, 1980.

6. Wilber, K. Spectrum of Consciousness. Wheaton, IL: Theosophical Publishing House, 1977.

7. Wilber, K. The Atman Project. A Transpersonal View of Human Development. Wheaton, IL: Theosophical Publishing House, 1980.

  • Like 2

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
В 20.10.2017 в 13:39, Sirius сказал:

Люди разных взглядов и подходов должны объединиться в исследовании универсалий психологического здоровья и благополучия, и работать в поиске путей содействия экспериментам, которые питают рост цельности для всех.

фсенепременно

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
23 часа назад, hippi сказал:

фсенепременно

Мне понятен твой пессимизм.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
1 минуту назад, Sirius сказал:

Мне понятен твой пессимизм.

пессимизм ?  чёй то ? )  набарот  -  абеими сваими руками -  за )

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учетную запись

Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!

Регистрация нового пользователя

Войти

Уже есть аккаунт? Войти в систему.

Войти

  • Последние посетители   0 пользователей онлайн

    Ни одного зарегистрированного пользователя не просматривает данную страницу